DAMOSCOW

Сказано — сделано! DA! У ВП только так и бывает 🥳

С Днем Рождения Vladimir Ovcharenko!

Владимир Овчаренко побывал в гостях у Игоря Шулинского на кухне Москвич Mag. Смотрите увлекательную беседу на YouTube канале — https://youtu.be/ux5J8qLoEz8

— Продавать современное искусство — это бизнес? — спрашивает Шулинский.

— Продавать искусство, конечно, бизнес. Но искусство само по себе не бизнес, — объясняет галерист.

— Нет, конечно же. Пушкин еще сказал: «Не продается вдохновенье, но можно рукопись продать».

— Я считаю, что художник — это человек супернепостижимого таланта. У него, может быть, связь с космосом. Это то, что точно нельзя отнести к категории «мой ребенок то же самое сделает». Не сделает. И я не сделаю, и ты не сделаешь. Мы все просто помощники и проводники. Галерист — это труба, соединяющая художников и коллекционеров, покупателя и его искусство. И эта труба должна работать в обе стороны.

#владимировчаренко

Поздравляем с днём рождения Эрвин Вурма!
⠀
Гений абстрактной скульптуры и звезда DA!MOSCOW.
⠀
Эрвин Вурм: «Обычно я делаю одну серию 8–9 месяцев, работая в своей студии по 8–10 часов каждый день. Затем я три, четыре месяца путешествую и выставляю то, что получилось. Сейчас как раз такой этап — после «Риджины» мои работы будут выставляться в Бельгии и в Нью-Йорке. Эта серия произведений посвящена исследованию тела и телесности. Я сделал скульптуры, состоящие из частей в виде сосисок. На мой взгляд, это очень важный символ среднеевропейской культуры. Даже наш язык даёт понять, что сосиска — это что-то действительно важное. Das ist mir Wurst (Wurst — сосиска, колбаса) означает «мне всё равно». Это слово также может выражать оценочные суждения: назвать кого-то сосиской —  значит назвать кого-то идиотом. Все эти значения говорят о том, какую важную роль сосиски играют в нашей культуре и являются частью нашего мировоззрения. Эта серия работ называется Abstract Abstruse, но вы видите, что скульптуры не абстрактные, они напоминают человеческие тела, потому что человек — это центр всей философии, науки, всех областей знаний, так что меня всегда интересует эта тема»
⠀
# damoscow2021

Поздравляем с днём рождения Эрвин Вурма!

Гений абстрактной скульптуры и звезда DA!MOSCOW.

Эрвин Вурм: «Обычно я делаю одну серию 8–9 месяцев, работая в своей студии по 8–10 часов каждый день. Затем я три, четыре месяца путешествую и выставляю то, что получилось. Сейчас как раз такой этап — после «Риджины» мои работы будут выставляться в Бельгии и в Нью-Йорке. Эта серия произведений посвящена исследованию тела и телесности. Я сделал скульптуры, состоящие из частей в виде сосисок. На мой взгляд, это очень важный символ среднеевропейской культуры. Даже наш язык даёт понять, что сосиска — это что-то действительно важное. Das ist mir Wurst (Wurst — сосиска, колбаса) означает «мне всё равно». Это слово также может выражать оценочные суждения: назвать кого-то сосиской — значит назвать кого-то идиотом. Все эти значения говорят о том, какую важную роль сосиски играют в нашей культуре и являются частью нашего мировоззрения. Эта серия работ называется Abstract Abstruse, но вы видите, что скульптуры не абстрактные, они напоминают человеческие тела, потому что человек — это центр всей философии, науки, всех областей знаний, так что меня всегда интересует эта тема»

# damoscow2021

#ИгорьЦуканов — коллекционер, меценат, финансист.

— Насколько сейчас, по Вашему мнению, востребовано русское искусство, в особенности современное, и какие ключевые различия существуют между российским и зарубежным рынком?

— Я не думаю, что так правильно ставить вопрос. Вы же не будете спрашивать, скажем, футбольного специалиста, в чем различия между российским и зарубежным футболом? Нет никакого зарубежного футбола, а есть национальные лиги и клубы. В искусстве нет национальных художников, и нет национальных рынков уже минимум лет 30. Есть один глобальный рынок искусства, на котором играют, условно, команды (в нашем случае художники), которые никак не связаны ни с какими национальными художественными традициями или рынками. Самый известный российский художник Илья Кабаков представлен в международных коллекциях и музеях на порядок больше, чем в России. Мы можем говорить о российском рынке как о части мирового рынка искусства только в количественных измерениях. Он занимает примерно такую же долю, как и российская экономика в мировой – 1-2%. Другой вопрос в том, что если к этой цифре добавить затраты покупателей российского происхождения из списка Форбса на приобретение международного искусства, то эта цифра вырастет значительно. Мы знаем про коллекции Абрамовича, Рыболевлева, Кантора и прочих.

— Как Вы считаете, какие перспективы у российского рынка современного искусства?

— Отчасти я ответил на этот вопрос. Состояние рынка искусства зависит от состояние экономики. Наивысшая цена на произведения российских художников были зафиксированы в 2007 на пике экономического роста. Потом мы видели снижение или стагнацию в лучшем случае. Это точно отражает то, что происходит в России последние 13 лет. Я выступал в этом году с лекцией в Москве на эту тему и показывал много разных графиков и статистику, насколько рынок искусства коррелирует с состоянием экономики и настроениями людей. Никаких оптимистических ожиданий у меня нет.

— из интервью Игоря Цуканова порталу artoholic.art

Поздравляем Виктора Алимпиева с номинацией на премию Кандинского.

На DA!MOSCOW 2021 работа Виктора Алимпиева «Опрокинутая, перевернутая» была представлена на стенде галереи OVCHARENKO.

Фото: Виктор Алимпиев «Опрокинутая, перевернутая», 2021. Холст, акрил, акварель, цветные карандаши, 160 x 110 см

Сегодня последний день гастролей АЛЛЕИ ЗВЕЗД в северной столице. Не упустите шанс увидеть шедевры DA!MOSCOW на «Летней выставке» в доме Радио

Работа куратора DA!STORE Олега Устинова из коллекции Андрея Малахова на обложке нового выпуска The Art Newspaper Russia.

#АндрейМалахов — коллекционер, продюсер, тележурналист, шоумен, актёр.

— А кто вас подсадил на искусство? Были ли у вас консультанты или проводники? Как вы вообще вдруг очутились в роли коллекционера?
— Понятно, что все идет из детства. Когда родители выписывают тебе кучу журналов, один из которых — «Юный художник» (хоть это и самый неинтересный был журнал из тех, что они выписывали), образы, которые он транслировал, все равно остаются в памяти.

Или, например, когда я еще был корреспондентом программы «Доброе утро», меня отправили брать интервью у тогда еще здравствовавшего Николая Соколова, одного из Кукрыниксов. И дед влюбился в меня, очень хорошо меня принимал, показывал свои работы. Я сейчас нашел рисунок, который он мне сделал. Это был 1993 год, я тогда работал 9 мая у Большого театра. Многие ветераны были живы и встречались там у яблонь, и это была моя традиционная точка включения много-много лет. И вот он нарисовал меня, себя, надписал: «Дорогому Андрею». Такие знакомства откладываются в памяти.

Помню, как Алена Долецкая, которую только назначили главным редактором журнала Vogue, поехала на встречу с Карлом Лагерфельдом в Париж, и я эту встречу должен был освещать. Я прилетел в 8 утра, а в 8 вечера у меня был самолет обратно, потому что денег у нашего телевидения на гостиницу не было. Но я помню Лагерфельда, его квартиру, его рисунки и весь его мир.

Однажды ко мне вдруг обратилась Ольга Свиблова, как раз начавшая делать фотобиеннале. «Я слышала, ты говоришь по-английски. Тут Энни Лейбовиц в Москве — можешь пойти с ней погулять?»

Потом, я помню, Андрей Бартенев, который после эфира в программе «Доброе утро» пришел с Эндрю Логаном, британским художником, и говорит: «Слушай, у нас отключили воду. У вас нет где помыться?» А я снимал квартиру. Даю ему ключи. Понятно, что в то время у меня не было никаких средств на искусство, но все это было как какое-то зерно.

— Вы упомянули Андрея Бартенева. Когда-то на ваши ток-шоу вы приглашали и его, и Владислава Мамышева-Монро. Кого бы вы сейчас позвали из художников?
— Последний раз у меня в гостях была Маяна Насыбуллова. Очень талантливая девчонка, с хорошим образованием, умеет поддержать разговор. Она меня покорила. Мы встретились с ней в Краснодаре. Если бы меня спросили, что у меня осталось от эмоциональной части посещения этого города, то я бы назвал парк Галицкого (парк, разбитый в 2017 году на средства бизнесмена Сергея Галицкого. — TANR) и «Типографию», центр современного искусства, который сделала группировка ЗИП. Там прямо такой Лос-Анджелес.
Что мне нравится в художниках… Когда они глубокие, да. Как Евгений Антуфьев, которому ты можешь позвонить, а он в курсе всего: TikTok, кто что выложил... У нас были на шоу Айдан Салахова, Владимир Овчаренко, Ольга Свиблова, если говорить про арт-мир.

— из интервью Андрея Малахова The Art Newspaper Russia, 2021

Поздравляем Егора Федоричева с номинацией на премию Кандинского.

На DA!MOSCOW работа Егора Федоричева была представлена в кураторском проекте Олега Устинова в рамках DA!STORE.

На фото: Владимир Овчаренко и Егор Федоричев на фоне работы Егора «Радости нет границ», 2021. Брезент, сольвнетовые краски, масло, битум спрей, 200 x 270 см.

#премиякандинского

#ШалваБреус — коллекционер, издатель, учредитель Премии Кандинского, бизнесмен.

— Что побудило вас, предпринимателя и «тихого» коллекционера, вступить в публичное поле искусства: купить в 2006-м журнал «Артхроника», потом учредить фонд и премию Кандинского?
— Мне было, безусловно, интересно. Я с аспирантских лет дружил с Айдан Салаховой, Сашей Миттой, Александром Якутом, тогда молодыми художниками, которые были в авангарде процесса. Понятно, что покупка журнала была совсем не бизнес-проектом. Но тогда было потрясающее ощущение, что на твоих глазах рождается что-то новое — отечественное современное искусство. Был удивительный драйв. И журнал позволял во всем этом занять какое-то место, быть причастным к процессу. Я стал этим серьезно заниматься, и журнал был всегда на «передовой». «Артхроника» вообще была одновременно журналом о современном искусстве и боевым листком. Помните, например, историю 2007 года с целующимися милиционерами на обложке, работой «Синих носов»?

— Конечно. Тогда министр культуры Александр Соколов подверг цензуре готовящуюся выставку «Соц-арт. Политическое искусство в России с 1972 года» в парижском фонде La maison rouge.
— Да. А по традиции обложку утверждал всегда я и, помню, после крайне неудачного выступления министра решил поставить именно это фото. Редактор тогда предлагал на обложку работу Джеффа Кунса, но я настоял на «Эре милосердия» — именно так снимок правильно назывался. Вероятно, более политкорректно было бы тогда поставить кунсовские «надувные игрушки», но тогда зачем мне было заниматься «Артхроникой», журналом о современном искусстве?! Только в этом случае это имело смысл. Поэтому, собственно, я журнал и закрыл — времена поменялись. А делать более консервативный и совсем умеренный журнал об актуальном искусстве невозможно. То есть можно, но это будет совсем другая история.

— Учреждение фонда и премии стало логическим продолжением журнального проекта?
— Да. В этом поле мы были своего рода первооткрывателями. Премия Кандинского — первая альтернативная, полностью независимая частная премия в области современного искусства. Мы первыми созвали международное жюри как прививку от провинциализма и попытку посмотреть на себя другими глазами. Другая важная особенность премии — уникальная возможность самовыдвижения номинантов, чего в мире никогда не было. Показателен пример Ирины Наховой, которая, минуя все институции, сама себя выдвинула и в итоге взяла гран-при.
Наконец, мы придумали собственную альтернативную церемонию награждения. В период, когда безраздельно господствовал гламур, мы сделали полностью противоречащее мейнстриму ежегодное событие. И попали в самую точку. Вспомните наши лекции крупнейших мировых философов. Это была звонкая пощечина общественному вкусу! Люди приходили выпить шампанского, пообщаться с творческой интеллигенцией, а их просто сажали в зале и вынуждали выслушать лекцию об искусстве. Однако позже это стало нашей визитной карточкой, и уже не только художественная среда, но и известные светские персонажи живо интересовались: «Кто читает лекцию в этом году?»
То же самое с перфомансами: мы первые дерзнули пригласить выдающихся художников Марину Абрамович, братьев Гао, Питера Гринуэя, Роберта Уилсона, которые специально для церемонии ставили перформансы. Это была революция. Поэтому, как мне кажется, альтернативная премия и журнал об актуальном искусстве совершенно логично шли рука об руку.
— из интервью Шалвы Бреуса газете «Коммерсантъ», 2019

#премиякандинского